Имя: Алекс Хиггинс Страна: Северная Ирландия Дата рождения: 18.03.1949 Дата смерти: 24.07.2010
Алекс Хиггинс родился 18 марта 1949 года. Он начал свою снукерную карьеру в юном возрасте, играя в клубе Jampot в своём родном районе Sandy Row, а потом в YMCA, расположенном недалеко в центре. В 1968-м году он выиграл любительские чемпионаты по снукеру All-Ireland и Northern Ireland.
Он стал профессионалом в возрасте 22 лет и выиграл чемпионат мира среди профессионалов с первой попытки в 1972-м, в 23 года. Его соперником в том финале был Джон Спенсер. Хиггинс стал самым молодым чемпионом мира (пока в 1990-м году этот турнир не выиграл 21-летний Стивен Хендри). Он вновь достиг финала в апреле 1976-го, где но встретился с одним из самых успешных игроков той снукерной эры, Рэем Риардоном. Хиггинс вёл 11:9 в матче, но Риардон сделал четыре сотенных серии и семь серий более 60 очков, вырвавшись вперёд и завоевав титул - пятый в своей карьере - со счётом 27:16. Хиггинс был финалистом и в матче против Клиффа Торбурна в 1980-м, также вел 9:5, но проиграл в итоге 18:16.
Однако, ему удалось завоевать второй титул чемпиона мира в 1982-м, когда он взял реванш у Риардона 18:15 (с тотал-клиренс в 135 очков в последнем фрейме); это была его не только профессиональная, но и эмоциональная победа.
За стремительность действий и яркий стиль игры Хиггинс получил прозвище «Ураган» и стал одним из самых популярных игроков за всю историю снукера. Его необычная техника включала порой странные телодвижения в момент прицеливания, более высокое, чем у других игроков, положение тела. Будучи примером того, как нельзя стоять у стола, ему, тем не менее, удавалось сыгрывать шары точно и быстро. Он курил и употреблял алкоголь во время матчей, как и многие игроки того времени, помогая официальным спонсорам - представителям табачных компаний. Изменчивость натуры приводила его к частым ссорам и дракам - вне и во время матчей. Одним из самых серьёзных случаев произошёл в 1986-м году на чемпионате Великобритании, когда Хиггинс ударил головой одного из официальных представителей турнира. Это привело к отстранению Хиггинса от участия в турнирах на год.
В данное время Хиггинс частично отошёл от дел, периодически борясь с раком горла. Но он появлялся в 2005-м и 2006-м на турнирах Irish Professional Championships. Однако, эти возвращения закончились для него поражениями в первых же матчах - Гэрри Хардиману в 2005-м и Джо Делании в 2006-м.
В своей автобиографии Вилли Торн писал, что Хиггинса нельзя считать великим игроком, но его природные способности произвели настоящую революцию в спорте и подняли уровень игры на мировой арене в 70-х и начале 80-х годах.
Хиггинсу принадлежит один из первых клиренсов с 15 красными и свободным шаром (в том самом матче в 1976-м). По данным www.snooker.org, брейк составил 146 очков (1 коричневый, 1 зелёный, 5 розовых и 10 чёрных).
Алекс был дважды женат. У него есть дочь от первой жены Кары, хотя Хиггинс утверждал, что не уверен относительно своего отцовства и сын и дочь от второго брака с Линн. С обоими женами он давно разведен.
12 июня 2007 г. появилась новость о том, что Хиггинс вновь напал на рефери одного благотворительного матча, проходившего на северо-востоке Англии.
В телевизионном документальном фильме Клайва Эвертона «История снукера» (2002 г.) Стив Дэвис называет Алекса Хиггинса самым одарённым игроком до появления Ронни О'Салливана. Однако, Хиггинсу так и не удалось реализовать весь свой потенциал в тех редких матчах, когда он находился на пике своей карьеры в 70-х и 80-х. Эвертон счел, что Дэвис и Риардон, доминировавшие каждый по целой декаде, были «слишком последовательны и стабильны» для того, чтобы «Ураган» мог их одолеть.
Алекс «Ураган» Хиггинс умер в своем доме в Белфасте в возрасте 61 года 24 июля 2010 года.
Наркотики, азартные игры, алкоголь и голодание. Печальная история Алекса Хиггинса.
Сара Калиш .
В мире снукера не было никого подобного ему. Он играл быстро, как ураган, покорял публику нестандартными высказываниями и дважды выигрывал чемпионат мира. Его пристрастия поставили его на грань жизни и смерти. 18 марта Алексу Хиггинсу исполнится 72 года.
Северная Ирландия 1950-х устала от борьбы двух общин. С одной стороны, некоторые хотели остаться в Великобритании. С другой стороны, были ирландские националисты и католики, которые хотели объединенной независимой Ирландии. Годы борьбы между профсоюзными активистами, акты насилия на улицах Белфаста и взаимная ненависть истощили ирландцев.
В такой Северной Ирландии вырос тот, кто, как ураган, должен был изменить мир снукера. Каждое воскресенье он пинал скамейку в одном из ирландских церковных зданий. Алекс Хиггинс жил в беднейшей части Белфаста, где проживала часть рабочего класса с самыми низкими доходами.С 11 лет его жизнь была посвящена спорту. Он хотел стать жокеем, потому что это было одной из самых больших страстей его отца. Чтобы осуществить свою мечту, ему пришлось уехать в Англию. Однако его быстро отправили оттуда, потому что он был… слишком тяжелым. Итак, он вернулся в место, которое знал лучше всего, в Жампо. Он оттачивал свои навыки игры в снукер в клубе, и это быстро окупилось. В шестнадцать лет он сделал свой первый брейк 147 . Дэвид Браун, который учился вместе с ним в средней школе Линфилда, упомянул, что его нельзя было оторвать от стола.
"Он всегда играл в клубе Жампо. Если бы вы захотели где-нибудь его найти, то он был там", - вспоминал он.
Почему было выбрано именно это место?
- Потому что молодые люди любят делать то, что им запрещено. В моем городе таким местом был клуб Жампо, - позже объяснил Алекс Хиггинс в одном из интервью.
«Он пропадал там с девяти или десяти лет », - говорит его сестра. - Мама частенько посылала меня к нему, чтобы принести ему обед во время тренировок, но я не могла найти его в клубе - в комнате было невообразимо темно от табачного дыма. Я слышала только звук ударов по шарам», - добавила она.
Сам Хиггинс рассказал, что, как только заканчивались уроки в школе, он тут же мчался в клуб и играл четыре или пять часов подряд.
- Наша мама с одиннадцати лет осталась сиротой.Она хотела, чтобы мы всегда поддерживали друг друга. Вот почему мы всегда ужинали вместе. А Алекс проводил время в клубе, - добавила сестра Алекса.
Успех и проблемы Алекса Хиггинса.
Алекс Хиггинс стал профессионалом в 22 года. Вскоре он выиграл чемпионат мира, став самым молодым обладателем титула (этот рекорд продержался до победы Стивена Хендри в 1990 году ). Еще одна история про «золотого мальчика»?
Нисколько. Во время его триумфа у него не было постоянного дома. Он жил самостоятельно, без поддержки родственников. Он проводил ночи в заброшенных домах в Блэкберне, ожидающих сноса. За неделю он переезжал в пять разных мест, поскольку каждое его предыдущее временное жилище было снесено.
Мир мгновенно полюбил его. Мальчик из Северной Ирландии был быстрым и резким. Он не обдумывал удары, как большинство игроков. Он смотрел на шар, оценивал его возможную траекторию и быстро принимал решение о ударе. В то же время, достаточно нахально и с большой уверенностью, он пускал биток через весь стол, вызывая неистовство публики. Кроме того, он пил и курил, подчеркивая своим поведением, откуда пришел снукер - из задымленных баров.
Он был в восторге от своего первого успеха. Один турнир сменялся другим. В его жизнь вошел не только крепкий алкоголь, но и сильнодействующие наркотики. Много раз на матчи он выходил на подкашивающихся ногах , и относился к кокаину как к естественному стимулятору.Л юди его обожали . Он был «хозяином народа», олицетворением харизмы. Он был квинтэссенцией безумия 80-х, и именно ему снукер был обязан своей огромной популярностью в то время.
Хотя он выигрывал турниры, его карьера страдала от шумного образа жизни. Несмотря на свой огромный талант, только в 1982 году он снова выиграл чемпионат мира, победив Рея Рирдона. Однако полуфинал того же чемпионата с его участием вошел в историю. Он играл с другим характером, похожим на него, то есть с Джимми Уайтом.
Падение Алекса Хиггинса .
Второй титул стал для него поворотным. Полуфиналов, финалов и побед становилось все меньше и меньше. Но ссор было гораздо больше. В 1986 году во время одного из турниров он ударил головой одного из судей. За инцидент он был оштрафован на 12000 фунтов стерлингов и лишен возможности играть в следующих пяти турнирах. На этом проблемы не закончились. В 1990 году он угрожал Деннису Тейлору, говоря, что если он приедет в Северную Ирландию, то застрелит его. За это он был дисквалифицирован. Как-то раз он назвал черный шар «Мухаммед Али», вызвав возмущение по всей стране.
Все это усугубило растущие проблемы с алкоголем и азартными играми.
" Он был ужасным игроком, и я не помню, чтобы он выиграл хоть одну ставку. Он всегда рылся в карманах и ставил каждую копейку, а заканчивал вечер тем, что спрашивал, одолжу ли я ему 50 фунтов на билет на поезд до дома. «Конечно же, денег я больше никогда не видел» , - сказал Барри Хирн, нынешний глава глобальной федерации снукера.
Во время пресс-конференции в 1990 году, проиграв бой за титул чемпиона мира, Алекс Хиггинс объявил, что заканчивает карьеру. Его было трудно понять. Большинство слов, которые он произносил, были пьяной тарабарщиной. Сам участник еле стоял на ногах. Кроме того, он обвинил власти в коррупции.
Болезнь и смерть от голода .
Антисанитарный образ жизни, измотанная печень, 80 сигарет в день привели Алекса Хиггинса к раку горла. Он прошел лучевую терапию, но потерял зубы. Тонкий и хрупкий Алекс изменился до неузнаваемости. Неделя за неделей он худел и уходил в себя. Он умер в 2010 году.
Как стало известно о его смерти? Его сестра Энн навещала его в кабинке в Белфасте, где он жил . В течение нескольких лет он снимал небольшую квартиру, потому что это было единственное, что он мог себе позволить после потери состояния в несколько миллионов, заработанного на снукере и живя на пособие. Она не смогла дозвониться до него. Поэтому она немедленно позвонила бывшей жене Хиггинса Линн. « Я думаю, что он мертв », - сказала она.
Как позже сказала Линн, их брак закончился вторым титулом чемпиона мира. Все протягивали ему выпивку, все хотели провести с ним время, и все больше женщин висели у него на шее, которые хотели заманить его в ловушку.
" - Я стояла на арене рядом с ним, держа в руках трофей и нашу дочь, но я знала, что все изменится, - добавила она.
Великая любовь, начавшаяся в одной из виноделен Манчестера, закончилась истериками, драками, потерей больших денег и невероятным несчастьем для всей семьи.
Линн сообщила СМИ, что, когда она ушла от него, он оставил ей все. Некоторое время спустя она нашла его без сознания на пляже. Она вызвала скорую. Три дня в больнице боролись за его жизнь. Хотя позже они попытались снова воссоединиться, его жена, опасаясь за здоровье и жизнь их детей, покинула его дом. Она оставила его одного.
Спустя годы он был найден таким же одиноким в маленькой квартире в Белфасте. Тело пролежало там несколько дней, прежде чем его обнаружили. Причина смерти? Один лишь взгляд на него говорил ободном - по всей вероятности , он был на грани истощения. Он был жутко худым и из-за отсутствия зубов в последние годы жизни мог говорить только шепотом. На момент смерти он весил 38 килограммов. Вероятно, он умер от голода в сочетании с пневмонией. Его похороны в июле 2010 года сопровождала вся Великобритания.
«Он был Джорджем Бестом из снукера », - сказал после смерти Даррен Бетти, один из его коллег.
Хиггинс вырос в полумиле вдоль Донеголл-роуд на Абингдон-драйв в Белфасте. Фреска с изображением двукратного чемпиона мира теперь украшает фронтальную стену тихой улицы.
Он всегда был самым плохим из плохих парней снукера, он не выигрывал трофеев 18 лет, он впадает в ярость, едва взглянув на вас, но Алекс Хиггинс по-прежнему претендует на звание народного любимца. Почему? Саймон Хэттенстоун близко познакомился с темной стороной Урагана
Саймон Хэттенстоун
Sat 16 Jun 2007 00.44 BST
Мы в дороге с Алексом "Ураганом" Хиггинсом, легендарным игроком в снукер, экстраординарным дебоширом, человеческой развалиной. Вернее, не так. Хиггинс дал понять, что не намерен выходить из своего гостиничного номера раньше часа дня. Сейчас полдень, и через полчаса он должен подписывать автобиографию в магазине Waterstone's в Эдинбурге.
Наверное, нет спортсмена, о котором было бы рассказано больше историй, чем об Урагане Хиггинсе. Джордж Бест, Майк Тайсон, Пол Гаскойн? Даже не претенденты. Он ударил головой судью матча, или ударил свою девушку феном, или угрожал убить своего коллегу североирландского снукериста Денниса Тейлора и сделать парня своей дочери "калекой", или выпил полпинты духов, налитых для него Оливером Ридом, или переспал с незнакомкой в ночь перед свадьбой...
И, конечно же, снукер. Хиггинс был и остается народным чемпионом - несмотря на то, что не выигрывал трофеев 18 лет и не играл в рейтинговых турнирах с 1997 года, когда он занимал 156-е место в мире. Никогда еще не было человека с таким метким прозвищем. Он играл словно ураган, и его характер был тоже ураганным. Но в нем было нечто большее, чем скорость и безрассудство - грация, эмоции, сила ума, стиль, инстинкт и бесстрашие, которое так легко переходило в нигилизм. В период своего расцвета в 70-80-х годах Хиггинс редко пропадал с задних или первых полос газет. Все знали урагана Хиггинса. Он был образцом для любого уважающего себя импрессиониста - сигарета во рту, кий в руке, дерганное лицо , шмыгающий нос ,усмехающиеся губы , танцующий вокруг стола, словно Фред Астер на ускоренной перемотке.
Многие игроки добились большего - Рэй Рирдон, Стив Дэвис, Стивен Хендри - но поклонники снукера всегда любили плохих парней; беспокойных гениев, которые играют долгими, темными ночами души. На протяжении многих лет их было всего трое - Хиггинс, Джимми Уайт и Ронни О'Салливан - и Хиггинс был, безусловно, самым худшим из них. Никого не обожали так, как Урагана, и никого не презирали так, как его. Писатель Гордон Берн сказал, что Хиггинс "вероятно, наиболее нежелателен в большем количестве отелей во всех частях земного шара, чем любой другой человек в Великобритании". Билл Борроуз, который написал прекрасную биографию после того, как не смог работать с Хиггинсом над официальной версией его жизни, сказал, что единственные люди, которым нравится Хиггинс, - это те, кто с ним не встречался.
Он выиграл два чемпионата мира и только пять других крупных турниров. Он выплатил почти столько же штрафов, сколько выиграл призовых денег, после того как оскорбил этого игрока или обрушился на этого чиновника; он, вероятно, потратил больше, чем выиграл в пабе; и он определенно проиграл больше, чем выиграл в букмекерских конторах. Он был дважды женат, имел отношения с многочисленными блондинками, жил с "высококлассной девушкой из эскорта" и имеет двух взрослых детей. В последние годы он был банкротом и болен раком. Он вернулся в Белфаст, где живет в муниципальной квартире, а компанию ему составляют только его "Гиннес", его роллы и его гнев..
Хелена, его публицист, работающая в издательстве Headline, выглядит растрепанной. Она говорит, что день будет нелегким. Хиггинс уже сказал ей, что не будет со мной разговаривать. Когда мы входим в отель, мимо нас проскальзывает призрак в фетровой шляпе - тонкие брюки с водосточными трубами, замшевое пальто, кофта, прикрывающая шрам на горле. Я делаю двойной дубль.
"Привет, Алекс!" говорю я с восторгом.
Молчание. Он смотрит на меня с презрением и садится. Хелена благодарит его за то, что он так быстро присоединился к нам. "Мы собираемся на автограф-сессию и подумали, что после нее Саймон может выпить с вами ".
Он смотрит на нее. "Мы подумали! Мы думали! Мы ни хрена не думали".
Хиггинса всегда было
трудно слушать - он говорил как человек, который слишком много раз смотрел "Крестного отца". Теперь, после рака горла, его еще труднее понять. "Когда я пью, я пью один". Он смотрит на расписание, бормочет про себя "12, блядь, 30" и с удивительной силой швыряет его в Хелену.
Внутри "Уотерстоуна" небольшая очередь почитателей, но Хиггинс, кажется, их не замечает. Он тычет пальцем в лицо Хелены, хватает ее за руку и тащит прочь. Это ужасно. Я смотрю на них двоих, как парализованный. Он прошипел ей в лицо. "Ты тупая, гребаная пизда..." Я хочу ударить его. К черту интервью. Но я этого не делаю - я просто смотрю.
Хелена освобождается. Она расстроена, говорит, что, скорее всего, у нее останется синяк, но изо всех сил старается сохранить достоинство.
"Думаю, будет лучше, если я буду держаться на расстоянии. Сегодня утром он явно не в настроении ".
Что происходит в голове у Урагана? Откуда такая ярость? Да, мы читали об этом на протяжении многих лет, обо всех матчах и отношениях, которые закончились насилием, но видеть это воочию просто шокирует. Это потому, что он так много потерял? Потому что ему так больно? Или простая истина заключается в том, что Алекс Хиггинс провел всю жизнь, нанося удары всем и каждому, потому что не видит другого выхода?
Он садится и начинает подписывать книги. Его почерк красив и сложен. Каждую подпись он завершает смайликом. Иронично, потому что сам он никогда не улыбается. Он улыбался, когда у него были зубы. В молодом Хиггинсе было что-то неотразимое, несмотря на фурии внутри него. Не в последнюю очередь это улыбка - мальчишеская, сексуальная, дьявольская, совершенно ирландская. Женщины любили его, пока не узнавали его получше. Кажется теперь он настолько болезненно воспринимает свою непрезентабельную внешность. Сегодня он вставил вставные зубы, но они неудобны, и это его смущает.
Его книга - унылое чтиво. Любовь выбита из всех отношений, радость - из каждой победы. Каждый год заканчивается хуже предыдущего. Он оплакивает своих умерших родителей, женщины приходят и уходят, а он винит в своих неудачах других людей. Единственный трогательный момент - когда он объясняет, что пишет книгу, чтобы купить целый рот зубных имплантатов, как будто это все, что ему нужно, чтобы вернуть молодость и надежду.
Он подписывает книги, рисует смайлик и постоянно сверяет часы. В 13.30 он останавливается. Фотограф расположился в кафе "Рояль" за углом. Однако Хиггинс не может с этим мириться. Он убегает.
Это становится смешным. Нас шестеро - я, фотограф, его ассистент, Хелена и Марк из Headline и водитель Норри - ищем Хиггинса по пабам Эдинбурга. Безуспешно. В какой-то момент я стою в центре города, закрываю рот руками и кричу как можно громче: "Алекс Хиггинс, где ты?". Ничего.
Через час или около того на телефоне Норри, единственного, с кем разговаривает Хиггинс, раздается звонок. Хиггинс согласился сфотографироваться. Фотограф и его ассистент бегут по улице с камерами и светом и прибывают запыхавшимися.
"У меня есть прекрасная декорация в кафе "Рояль", - говорит Мартин, надеясь расшевелить его.
"Кто пьет в кафе "Ройял"? насмехается Хиггинс.
Перед встречей с Хиггинсом я поговорил с Ронни О'Салливаном. В детстве его героем был Стив Дэвис, потому что он постоянно побеждал, но он обожает Хиггинса за его ловкость. Он говорит, что Хиггинс хитрый, невероятно умный и достаточно безумный игрок.
"Когда он входил в комнату, атмосфера менялась. В нем было что-то пугающее. Рядом с Алексом невозможно было расслабиться".
Несколько лет назад, на турнире в Белфасте, Хиггинс сказал О'Салливану, что тот должен нанять его в качестве тренера. О'Салливан дал понять, что не слишком заинтересован. В ту ночь в три часа ночи его разбудил телефонный звонок. "Я жил в одной комнате с моим другом Микки. Микки ответил и сказал:
"Кто это?" "Алекс". 'Что тебе нужно? Сейчас три часа ночи". "Я просто хочу поговорить с Ронни". 'Он спит. Сейчас три часа ночи. 'Мне нужно всего три минуты'. 'Что ты хочешь с ним делать, - говорит Микки, - сварить яйцо? Ты не можешь с ним говорить, он спит". 'Нет, - говорит Алекс, - я просто хочу, чтобы ты передал ему сообщение от меня'. 'ХОРОШО.' "Скажи ему, чтобы отвалил".
О'Салливан надорвал живот от смеха, когда рассказывал мне эту историю.
Александр Гордон Хиггинс весил чуть больше 4 фунтов, когда родился в протестантском Белфасте в 1949 году . Его отец, тоже Алекс, был неграмотным рабочим, мать, Элизабет, работала уборщицей, собирала картофель и вела хозяйство. Она была боссом, а Алекс - ее золотым мальчиком.
К 12 годам он прогуливал школу и проводил время в снукерном клубе Джампота, выклянчивая деньги у взрослых мужчин. Его первой любовью были лошади, и он надеялся стать жокеем. В 15 лет он пошел работать на конюшню Эдди Риви в Беркшире. Проблема была в том, что, по словам жены Риви, Джослин, "Алекс стремился обчистить местного букмекера, а не конюшню". Он ел слишком много Milky Bars и пил слишком много Guinness, чтобы стать жокеем. К тому времени, когда он ушел, его вес составлял 10 стоунов, и он ушел в снукер. В 22 года он с первой попытки выиграл чемпионат мира, победив в финале Джона Спенсера со счетом 37:31. В те времена матчи длились неделями, а турнир длился целый год. Он не транслировался по телевидению, и Хиггинс выиграл 480 фунтов стерлингов.
Наконец мы вместе садимся в пабе. Я спрашиваю, могу ли я включить свой диктофон. Он снимает шляпу. Его лысина шокирует. Как и впалые щеки. Его пальцы такие же длинные и изящные, как всегда. Он поднимает голову от мчащихся страниц и смотрит поверх своих профессорских очков: "В чем смысл? Я не собираюсь ничего вам говорить".
Господи. Я сижу с "Гиннесом", основательно сытый. Я вспоминаю свое детство - каким невероятно захватывающим и сексуальным я считал Хиггинса, как я плакал, когда он привез жену и ребенка, выиграв чемпионат мира в 1982 году, как я хотел, чтобы он победил, даже когда он был на спаде.
Я достаю газету, пытаюсь забыть о нем, пью свою пинту. Чем больше я его игнорирую, тем больше он раскрывается. Невозможно взять интервью у Хиггинса. Он взрывается, если вы прерываете его поток бессмысленных фраз.
"По телевизору показывают столько дерьма. Патрик Мур - единственная достойная вещь. И еще некоторые антикварные программы ничего", - говорит он без всякого повода.
Я говорю ему, что мой отец водил меня в его клуб в Манчестере, когда я был маленьким.
АХ: "У меня не было клуба".
Ш: "Хорошо. Вы играли в клубе у Риальто?".
АХ: "Да".
SH: "Мне там нравилось. Это была дыра".
АХ: "Нет, это была не дыра. Я думаю, вы ходили в другой клуб. Простите, Саймон - это не он? Если бы это была дыра, я бы туда не пошел".
SH: "Коррумпирован ли снукер сегодня?".
АХ: "Семена коррупции были посеяны давно. Игра умирает". Вы согласны с тем, что игра умирает?"
SH: "Есть только один человек, за которого люди хотят лицезреть".
АХ: "Очевидно, это Ронни".
Он говорит, что презирал людей, которые управляли игрой, и до сих пор презирает. Он рассказывает о том годе, когда он вернулся в 1987 году, отбыв годичный запрет за удар головой того чиновника, и ложи в Блэкпуле были пустыми для всех, кроме него, потому что они были очень дорогими.
"Я предложил им снизить цены примерно до 1 фунта. Я сказал, что у вас в WPBSA [руководящий орган снукера] все эти ублюдки ничего не делают, почему бы вам не пройтись по набережной, вокруг всех этих гостевых домов, расклеивая листовки. Они сказали, что это слишком тяжелая работа. Если бы я не суетился и не играл, я мог бы ходить вверх и вниз по этой гребаной набережной, раздавать билеты и привлекать людей".
Ему стоит больших усилий говорить полными предложениями. Время от времени он сплевывает или кашляет в носовой платок, прочищает горло и начинает снова. Хиггинс всегда был авантюристом. Даже когда он зарабатывал серьезные деньги (по оценкам, он заработал на игре 3 миллиона фунтов стерлингов), его можно было встретить в пабах, где он принимал всех желающих.
"Я всегда играл на несколько фунтов. Пятёрки, десятки, что угодно. Так же, как вы играете в гольф".
SH: "Вы скучаете по игре?"
АХ: "Да, пришлось бы, не так ли? К счастью, я не в форме. При прочих равных условиях, в хорошей физической форме, я бы все равно был бы в топ-32".
SH: "Вы выглядите лучше, чем пару лет назад".
АХ: "Я выгляжу намного лучше, дайте мне шесть месяцев, когда эта книга будет закончена, и возможно , я вернусь. Я думаю научить снукеру нескольких детей, сыграть с несколькими приличными игроками и принять участие в нескольких турнирах в Престатине. Сейчас мне нет смысла участвовать в них, поскольку мой кий еще не готов к бою".
SH: "Когда вы в последний раз держали кий в руке?".
АХ: "Около месяца назад. У меня был брейк 100 - 116... Давай, быстренько купи нам еще по-половинке, пока мы не ушли".
Хиггинс стонет о том, какая же дрянь его книга, как его подвел писатель-призрак, как его подвел весь мир, когда позвонил Ронни О'Салливан (я попросил его об этом). Я передаю трубку Хиггинсу, который оживляется.
"Привет, Ронни, как дела. Все в порядке ? Я выгляжу ужасно. В любом случае, почему ты не взял меня тренером вместо Рирдона? Я знаю, что ты делаешь не так... Я не скажу тебе, пока ты, блядь, не дашь мне работу. Дело в том, что я могу попасть в последний раунд отборочных в этом сезоне, и я не против пойти в клуб на месяц с хорошим столом и сыграть с тобой, тогда я расскажу тебе о других вещах, которые неправильны в твоей игре... Я был немного взвинчен в то время... В любом случае, Рон, в любом случае, тогда ладно".
Я думаю, Ронни только что упомянул тот случай, когда Хиггинс позвонил ему в три часа ночи, чтобы сказать, чтобы он отвалил.
Что сделало его народным чемпионом?
AH: "У меня была сногсшибательная улыбка и зубы".
SH: "Как твой рак?".
АХ: "Мне все еще приходится ходить на обследования каждые шесть недель".
Мои вопросы стали еще более бессвязными, чем его ответы. У него такой эффект. Я спрашиваю, сводит ли снукер игроков с ума - вся эта темнота, безвоздушное пространство, сидение, ожидание, сумасшедшая интенсивность.
"Только в моем случае". Он говорит, что большинство игроков слишком скучны, чтобы быть сумасшедшими.
SH: "Снукер сделал вас таким, какой вы есть, или это просто ваш характер?"
AH: "Думаю, я довольно обучаемый человек . Если бы я был из другой семьи, полагаю, я мог бы пойти в гимназию. Я мог бы стать другим человеком".
SH: "Вы всегда были бойцом?".
АХ: "Драться что-ли ? Нет, я был слишком мелким. Поэтому я пытался стать жокеем".
SH: "Ты не такой уж и маленький..".
АХ: "Саймон, ты что, кретин ? Когда мне было 15 лет, я весил около семи камней - средний вес 11-летнего ребенка в те времена был около девяти камней. Мне удавалось держать себя в руках, потому что в классе было около полудюжины тяжеловесов, а в те времена были издевательства. Но я все время был на шаг впереди них".
SH: "Как?"
АХ: "Я знал, как держаться подальше от неприятностей".
SH: "Как?"
АХ: "Я умел умиротворять различные чертовы фракции". Что же случилось с Алексом Хиггинсом, великим умиротворителем?
Пришло время ехать на автограф-сессию в Глазго. Норри, водитель, говорит Хиггинсу, что он может сесть впереди, где можно курить, потому что сзади нет пепельниц. Хиггинс, как джентльмен, берет пепельницу со столика в пабе и протягивает мне. "Вот, для тебя. Так что можешь курить в машине".
Мы едем в Глазго. Хиггинс на переднем сиденье поглощает газеты , курит и дает комментарии к новостям дня.
Бывший футболист Энди Грей подвергся нападкам со стороны "Сан" за то, что якобы приставал к женщинам.
"Вы читали об Энди Грее? Он, блядь, опозорился. На первой странице. Я встретил его много лет назад и подумал, что он прекрасный парень. Я знал, что он дамский угодник, но я не думал, что он будет себя так вести. Все дело в выпивке. В итоге ты болтаешься с кем попало. Я всегда был довольно застенчив с женщинами. Я бы не стал делать ничего подобного. Не сейчас, не с зубами".
Хиггинс продолжает бросать мне газеты, которые он закончил листать, или выдергивает из них отдельные страницы, чтобы я посмотрел. К этому времени я уже отчаянно хочу в туалет и не могу выносить звук его голоса, но он обещал мне полчаса в Глазго, нормальное интервью.
"Запиши это, Саймон. Я в бешенстве от того, что так и не получил MBE или OBE. Мои родители были бы так горды, и моя общественность тоже. Распечатай это - скажи, почему они не дали Алексу OBE? Это был позор. Никто как я не работал так усердно, чтобы сделать снукер популярным видом спорта. А они дают их игрокам в крикет - я бы не дал этим ребятам и обеда пахаря. Пффссссс".
Я спешу в его отель в Глазго в туалет. К тому времени, когда я выхожу, Хиггинс уже отправляется в паб. В следующий раз я вижу его вечером на автограф-сессии в Borders. Он в лучшем настроении. Продавец спрашивает его, не нужно ли ему чего-нибудь, пока он подписывает книгу. "Я выпью пинту "Гиннесса" через 10 минут".
Пожизненные ученики Хиггинса пришли отдать дань уважения. Хелена по-прежнему держит дистанцию, и я тоже. Многие драки, в которые он ввязывался, будучи игроком, возникали, когда судьи вторгались в его пространство - "Не подходите ко мне ближе, чем на шесть футов", - говорил он.
Один человек напоминает ему о том, как он, уступая 7:0, победил Стива Дэвиса со счетом 16:15.
Хиггинс слегка улыбнулся.
"Жаль, что мы не сыграли еще 15 фреймов. Я бы выиграл 30".
У Томми Стивенсона на руке есть татуировка с надписью Hurricane Higgins рядом с трофеем чемпиона мира.
"Я видел его на выставочном матче со Стивом Дэвисом в 1981 году, и я только что сделал эту татуировку. Я сказал ему, что в следующем году это твой Чемпионат Мира, Алекс, и так оно и было". Прошло четверть века, а он все еще боится своих пророческих способностей.
Хиггинс с особой нежностью подписывает белый снукерный шар для маленького мальчика. Он дует на него, чтобы подсушить, и показывает, как его нужно держать.
"Подержи его так 10 минут, и все будет в порядке". Но все это время он смотрит на часы, следя за тем, чтобы не задержаться ни на секунду больше положенного часа, хотя он продает свою собственную книгу.
Ровно в 7.30 вечера он останавливается. Когда я оглядываюсь, он исчезает в лифте. Я думаю о погоне, но у меня нет ни сил, ни желания. Через полчаса я звоню ему на мобильный. Там играет музыка, болтают люди, я почти чувствую запах паба, в котором он сидит.
"Я вернулся в отель", - говорит Хиггинс. "В своей спальне, отдыхаю".
"Вы не хотите дать интервью, которое обещали ранее?"
"Нет, мы поговорили в машине".
"Не очень много, Алекс".
"Нет, я устал. Слушай, просто придумай его. Большинство долбаных журналистов так и поступают". Линия обрывается.
- My Story, by Alex Higgins, издана Headline по цене £18.99.